Тюрьмы, полицейские чрезвычайные суды и казни

Оккупационный террор опирался на места, связывавшие арест с допросом, вынесением приговора и убийством. Политический отдел гестапо мог регистрировать заключённых и проводить расследования; полицейский чрезвычайный суд мог после номинальных слушаний массово выносить смертные приговоры; лагерный или тюремный персонал затем приводил их в исполнение.

В Аушвице чрезвычайный суд гестапо Катовице заседал в блоке 11. Рудольф Мильднер председательствовал на заседаниях, а Политический отдел Максимилиана Грабнера вёл расследования и участвовал в механизме, связанном с казнями. Их обязанности пересекались, но не были тождественными. Различие важно, поскольку показывает, как сотрудничество учреждений создало прямой путь от дела к стене казней.

Радогощ в Лодзи показывает ещё одну часть механизма. Систематические избиения, пытки и казни завершились в январе 1945 года попыткой уничтожить тюрьму и её заключённых при отступлении немецких войск. Процесс Вальтера Пельцхаузена позволяет рассмотреть командную роль наряду с действиями отдельных охранников.

В Варшаве не существовало одного и того же пути от тюрьмы через суд к казни. Связь Майзингера с акцией AB и Пальмирами и роль Макса Дауме в системе заложников и коллективных репрессий обозначают разные пути к расстрелу. Ган и Штамм связывают региональное полицейское командование с Павяком, а позднейшая зондеркоманда Шпилькера — полицейский отбор с казнью во время восстания. Их включение не означает, что каждый случай проходил через чрезвычайный суд или одно учреждение.